Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Книги серии MEMORIA

    Общество "Возвращение" продолжает серию MEMORIA

Стефан Грюнберг. Недочеловеки

Москва. Возвращение. 2012
ISBN: 978-5-7157-0235-7


Стефан Грюнберг (1895–1970) был сыном русской революционерки-подпольщицы, отправившей сына на воспитание в швейцарский пансион. В 1925 году Грюнберг приехал в СССР, работал переводчиком 
Стефан Грюнберг был сыном русской революционерки-подпольщицы, отправившей сына на воспитание в швейцарский пансион. В 1925 году Грюнберг приехал в СССР, работал переводчиком в Наркоминделе; с первых дней войны - на фронте, затем плен, Бухенвальд, возвращение в СССР и 10 лет ГУЛАГа. Рукопись его романа "Недочеловеки", отразившего две карательные системы - гитлеровскую и сталинскую, была в поле зрения КГБ. После смерти Грюнберга рукопись сохранял его сын, Дмитрий Стефанович Прохорович. Не имея возможности опубликовать книгу, Прохорович перепоручил ее своему другу Андрею Благовещенскому, который собственноручно перепечатал роман, отредактировал, разместил в интернете и обратился в общество "Возвращение" с просьбой его напечатать. Так в судьбе романа запечатлелись творческие усилия, готовность к немалому риску, самоотреченность и добрая воля трех по крайней мере людей.



Адамова-Слиозберг Ольга. Путь 

Москва. Возвращение. 2012 
ISBN: 978-5-7157-0225-8

Книга воспоминаний Ольги Адамовой-Слиозберг (1902-1991) о ее пути по тюрьмам и лагерям - одна из вершин русской мемуаристики ХХ века.

Общество "Возвращение" приглашает на презентацию своих новых книг

Дорогие друзья!

        Дом Русского Зарубежья имени Александра Солженицына и Московское историко-литературное общество "Возвращение" приглашают Вас на презентацию новых книг  общества.

Вечер состоится  7 июня 2012 г.  в Большом зале в 18:30

Выступят:  Мариэтта Чудакова,Татьяна Балаховская, Александр Берман… 

Вечер ведет: Семен Виленский

Вход свободный.

Адрес: ул. Нижняя Радищевская, д. 2 (метро «Таганская»-кольцевая) Дом Русского Зарубежья имени Александра Солженицына, Большой зал, 4-й этаж.

О деятельности общества "Возвращение"

7 июня 2012 в 18.30 в Большом зале Дома русского зарубежья им. А. Солженицына
состоится презентация новых книг Общества «Возвращение».


О том, как это было в прошлом году и о деятельности самого общества рассказывает 
Татьяна Сергеевна Сергеева в журнале "РОССИЯ И СОВРЕМЕННЫЙ МИР".


Общество "Возвращение": судьбы и книги
В марте 2011 г. в Доме русского зарубежья имени А.И. Солженицына отмечалось 20-летие издательской деятельности Московского историко-литературного общества "Возвращение". Масштабы просветительского проекта, осуществляемого безвозмездными трудами бывших узников ГУЛАГа, самому молодому из которых сегодня за восемьдесят лет, впечатляют. Изданные без государственной поддержки, тома этой коллективной летописи, вобравшей в себя документальные, мемуарные, художественные свидетельства о трагических страницах российской истории XX столетия, не позволяют ни "списать" за давностью сроков память о минувшем, ни вычеркнуть из анналов истории слишком неудобное для многих наших сограждан знание. Дело возвращения в историю имен и судеб свидетелей "страшных лет России" (Александр Блок) восходит к отечественной традиции свободного, несущего правду без изъятий и умолчаний слова. На этом пути издателям "Возвращения", выпускающего помимо книг периодический альманах "Воля" (вышло десять номеров), предшествуют Александр Герцен с его "Вольной русской типографией", летописцы освободительного движения в России из дореволюционного журнала "Былое", а также сидевшие еще при царизме политзаключенные, издавшие в первые годы серию "Каторга и ссылка"...

Продолжение статьи Татьяны Сергеевой можно прочесть в 4-м номере журнала "Россия и современный мир".

Из материалов для предисловия к сборнику «MEMORIA»

Семен Виленский

Литература Сопротивления

Я из ХХ века, прошел сталинский ГУЛАГ: Лубянка – центральная тюрьма МГБ, пыточная тюрьма Сухановка – спецобъект № 110, колымские каторжные лагеря. Полвека занимаюсь историей ГУЛАГа, свидетельствами, оставленными его жертвами, в том числе – авторами, представленными в этой двуязычной русско-чешской книге.

В 2009 году был переведен на чешский язык и издан в Праге составленный мною сборник «Доднесь тяготеет» – воспоминания узников сталинских лагерей. Теперь чешская публика может познакомиться с лучшими образцами их художественной прозы. Произведения представленных здесь авторов выходят в выпускаемой Московским историко-литературным обществом «Возвращение» серии «Memoria».

К сожалению, эти книги, продолжающие традиции русской литературы, в современной России по-настоящему не востребованы. Достаточно сказать, что сборник «Доднесь тяготеет» в маленькой Чехии за один год разошелся в большем количестве, чем в России за семь лет. Причина этого не только в неразвитости гражданского общества и коммерционализации книжного рынка, но и в молчаливом согласии большинства населения с властью – не ворошить прошлое. И те и другие и слышать не хотят, что советское общество было тоталитарным, втянувшим в свои преступления великое множество людей.

«…Мне стало ясно, – пишет Мариэтта Чудакова в предисловии к одной из книг серии «Memoria» «Адрес – лагпункт Адак» Виктора Рубановича, – вина всех и каждого в том, что страна с огромным населением допустила на своей громадной территории много лет бесперебойной работы кровавой мясорубки, уже не может быть искуплена. Время прошло. Миллионы погибли от руки убийц, которых никто не остановил, и истлели в земле. Ведь это все равно, что вы узнали, что ваш ближайший родственник – серийный убийца. И что вам теперь делать с этим знанием? Именно чувство неразрешимости, невозможности искупления общенациональной вины привело, я думаю, к единственному психологическому выводу: этого не было, а Сталин был хороший!».

Противники тоталитарной системы были по обе стороны колючей проволоки. Творчество узников ГУЛАГа и «кандидатов в узники» стыкуется: лагерник Дмитрий Стонов и Михаил Булгаков – побратимы, а две Анны – лагерница Баркова и Ахматова – сестры. Литература Сопротивления едина. И, не побоюсь сказать, соответствует невиданной в истории трагедии России и сопредельных стран.


Collapse )

Виктор Рубанович. Адрес - лагпункт Адак

Виктор Рубанович. Адрес - лагпункт Адак
Серия: Memoria
Москва • Возвращение • 2011


Виктор Яковлевич Рубанович родился в 1916 году. В 1937 студентом-второкурсником архитектурного института попал в лагерь. Удивительно, как в ужасной обстановке он умудрялся видеть добро, находить добрых людей - и не только среди политических: в числе его героев и охранники, и уголовники. Рассказы Рубановича - портретная галерея встреченных им в течение трудных лет хороших людей.
Не все, кому довелось пережить страшные годы репрессий, и кто нашел в себе силы описать свою жизнь, обладают литературным талантом. Виктор Яковлевич относится к той малой их части, кто прекрасно владеет пером.Некоторые из его рассказов были опубликованы в альманахе «Воля», который выпускает общество «Возвращение».

Домбровский глазами Быкова

В издательстве 36,6 вышел двухтомник Юрия Домбровского «Избранное»  с предисловием Дмитрия Быкова, озаглавленным «Цыган».

Скажем сразу, с пониманием связи личности и творчества Домбровского у Быкова нелады. Поручи ему предисловие к сочинениям Пушкина, он бы с тем же успехом озаглавил его «Эфиоп». Быкову нравится Домбровский, и говорит он о нем в превосходной степени, но это объятия, которые душат. Не сразу, да и не каждому читателю становится видно, как он на свой лад осовременивает и нивелирует Домбровского. При этом умалчивает, что Домбровский, многие годы проведший в тюрьмах, лагерях и ссылке, и на свободе оставался изгоем. Автор мирового масштаба, годами он занимался переводами с подстрочника – проще говоря, переписывал и досочинял произведения национальных авторов, в книгах которых нетрудно обнаружить стиль Домбровского, его логику и образность. 

Годами длившаяся работа литературного негра превращала для него мистификацию из литературного приема в образ жизни. Если он мог перевоплотиться  в сына степей, то почему бы по случаю не стать цыганом? Тут как раз обозначился вполне реальный литературный заработок. То ли обществу дружбы с зарубежными странами, то ли журналу с выходом на заграницу понадобился очерк о потомке таборного цыгана - и Домбровский превратился в него.

 

Очерк, как и все, выходившее из-под пера Юрия Осиповича, был написан блестяще, с психологическими подробностями и реалиями отшумевшей жизни. Никому из читателей и в голову не могло придти, что перед ним мистификация. Под конец Домбровский сообщает, что рассказал все это иностранцу в ресторане между сменой блюд.При всей медлительности советских официантов, между сменой блюд рассказать «все это» невозможно. Да и с какой стати идти Домбровскому в ресторан с иностранцем в общество пристроившегося за соседним столиком агента госбезопасности. Не здесь ли в явной нелепице – ключик к пониманию того, «все это» байка, лажа, рОман. А может ресторан появился в очерке по просьбе редактора, желавшего подчеркнуть, что в СССР потомок цыгана – человек вполне обеспеченный.

Таков «Цыган», давший название предисловию. Оно выглядит литературным прейскурантом, согласно которому все выдающиеся русские прозаики – современники Домбровского оцениваются ниже его, поскольку лишены свойственной ему естественности, играющей воли, цыганской раскованности. Прейскурант этот завершается перевоплощением: Домбровский становится Быковым с его отношением к людям и словарем. Концовке этой предшествует некая комбинация. У Домбровского в «Смуглой Леди» есть мастерски выписанная сцена в таверне, воплощающая радость и полноту жизни в грозовой духоте страстей. Видимо решив, что все это по плечу и ему, Дмитрий Быков решил завершить свое слово о Домбровском так же живо и динамично: «…Домбровский стремительно опустошает бутылку, запивая пиво водкой. «Юра, не гони ты так, я все же не могу как ты!» – «Да вы все ни х… не можете, что я могу», сказал он просто и невозмутимо продолжал объяснять, почему Шекспир лично играл тень отца Гамлета»

Это перевранный пересказ рассказа «Чистый продукт для товарища» Феликса Светова. Друзья пришли навестить заболевшего товарища. Лифт в доме не работает, приходится подниматься по лестнице на верхотуру. Впереди широко шагает Домбровский. «Подожди, Юра!», взмолился я на пятом этаже. «Ну почему вы все никто не может, что я могу!» Вот и весь диалог.

Никто из нас, друзей и приятелей Домбровского не слышал от него матерных слов. Наши встречи и наши застолья были праздником духа, а не пустопорожней тусовкой.

«Мне была дана жизнью неповторимая возможность – я стал одним из сейчас уже не больно частых свидетелей величайшей трагедии нашей христианской эры, – пишет в послесловии к своему роману «Факультет ненужных вещей Юрий Домбровский. – Как же я могу отойти в сторону и  скрыть то, что видел, что знаю, то, что передумал? Идет суд. Я обязан выступить на нем. А об ответственности, будьте уверены, я давно уже предупрежден».

Вот это – Домбровский. А в предисловии Быкова он вынут из времени, из борьбы, из дружб, переиначен, далек, как в перевернутом бинокле.

(Виленский С.С.)